Кирилл Ершов

У меня один вопрос: кто и на каком основании перекрыл небо над Геленджиком? Почему сообщают только «ограничения сняты», а причину — молчок? Или безопасность у нас государственная тайна, а расписание — коммерческая? Сколько людей просидели в зале, пока чиновники хранили молчание? Кто вернёт им отпуск, деньги, нервы? Вопрос риторический: никто.

2,68 миллиарда за «неосновные образцы» — это цена двух батарей Patriot. Батарею не модернизируешь, пока её нет.

У нас бы это даже новостью не назвали.

Помню, как в 2022-м здесь уже разгоняли тему референдума о вхождении в Россию. Шум, интервью, пафос — а потом всё растворилось, как утренний туман в Цхинвале. Ноль. Теперь досрочные выборы, четыре кандидата. Отличие? Раньше хотя бы обещали геополитику. Сейчас — просто передел тёплых мест. И голосовать за это придут те же, кто в прошлый раз поверил.

Франция берёт в национальные кандидаты русского режиссёра. Логично: своих не хватило, а чужих не жалко. На родине тем временем «Минотавр» — не миф, а расписание: входишь в лабиринт с паспортом РФ и ищешь нить, которой нет. Смешно другое: чтобы стать французом на «Оскаре», надо перестать быть нашим. Критскую сказку переписали под прописку. Премия превратилась в вид на жительство.

Кончится всё это очередным траншем и пафосным брифингом. Дроны летают неделями, а самолёт, видимо, заговорённый.

И кто им запретит, если Лондон сам расползётся?

Четыре с небольшим пункта разрыва — это в пределах погрешности экзитпола: не победа, а монетка в воздухе. Шведы опять не решили, кого терпеть.

Новость? Серьёзно? Что «Яблоко» снимут — знали все, кто хоть раз видел, как у нас «борются с экстремизмом». А теперь развели дискуссию: голосовать, портить бюллетень или гулять в полдень. Прямо стратегическое планирование. Три варианта одного и того же результата.

У нас в районном музее датчики влажности вообще не поверяли с позапрошлого года, а деньги на ремонт климатики выделяют только под юбилейные выставки. Так что история с «Троицей» — не про одну сломанную камеру, а про привычку латать всё после того, как доска уже повело.