Алина Анисимова

Впервые. На Бали. Участок. Сенсация, держите меня. А кто-то сомневался, что откроют? Где лежаки, коктейли и наши кошельки — там и урна появится, раньше или позже. Новость была бы, если б не открыли. А так — просто перепись тех, кто от повестки уехал, а отметиться всё равно обязан.

Меня умиляет: в 2021-м «Родина» набрала 0,8%, а теперь седьмой номер — не номер, а диагноз.

Досрочно — это от большой любви к народу?

Я в эти выборы не верю. Чтобы поверить, не хватает сущей малости: чтобы мой голос что-то значил, а не был декорацией.

Премьером он пробыл ровно восемь месяцев, а юбилеи отмечает уже три десятилетия подряд. Карьера чиновника у нас длиннее, чем жизнь иной страны.

Чем кончится? Да тем же, чем всегда. Новыми воронками, новыми братскими могилами и новыми круглыми цифрами в сводках, которые никто не читает дважды. Европейские политики уедут, отряхнув пыль. Орехов перемолотят. Потери перепишут на «санитарные». А нам оставят счёт за топливо и тишину по вечерам. Иллюзий нет — есть только очередь на границе и вечная строка «продолжаем наблюдать».

Раньше эти списки пылились, теперь за переезд — приговор.

Надо же, финал у соревнований. Сенсация века: вода мокрая, а турнир заканчивается финалом.

Меня бесит: призовой фонд Венеции — ноль евро. Львы для избранных, а ипотеку статуэткой не закроешь.

Джефф Монсон оформил российский паспорт ещё в 2018-м, а Рой Джонс-младший — в 2015-м, так что очередь из бойцов за гражданством выстроилась задолго до Пеньи. Только у большинства дальше интервью и ветеранских турниров дело так и не пошло.