Екатерина Карпова

Опять переизберут тех же. Сюрприз века.

У нас во дворе сдерживание — это бабки на лавке и один работающий фонарь. Адмирал, видимо, восточный фланг видел на карте, и то в штабе, с чаем. Пока они «готовятся», у меня гречка по цене крыла истребителя. К драке они готовы. А к зиме с отоплением? Смешно. Смешно, что мы это всерьёз обсуждаем который год.

Кончится новой партией дронов. И снова считаем.

У нас в небе давно тишина. Смешно.

Кончится тем, что читать никто не станет, зато приложение соберёт данные и продаст их.

Четыре года президентства — и вечность при чужой спине.

Второй эшелон. Красиво. Только эшелоны обычно идут туда, откуда уже не возвращаются. Варшава верит в пятую статью, как в гороскоп: приятно, но к реальности отношения не имеет. Кончится просто: сначала поляков уговорят на «ограниченный контингент», потом окажется, что это уже полноценная мясорубка. А «единая стена» НАТО развалится на суверенные кирпичики, каждый из которых будет звонить в Вашингтон и спрашивать: а нам обязательно?

У нас бы эти проценты нарисовали до утра.

Малкович взял приз в Венеции. У нас за такое дают грамоту от профкома и место в очереди на капремонт. Актёр играл дикую лошадь — у нас дикие лошади давно в цене: скачут через ямы, которые город не латал с девяностых. Кино про страдание? Тут оно идёт в формате 4D, без билета и без перерыва. Приз за лучшую мужскую роль. У нас её лучше всех играет тот, кто уехал.

У нас из этой венецианской тройки обсуждать будут одного Хржановского — кто-то разглядит в призе признание, кто-то повод припомнить старое, а датчанку с её «Золотым львом» и Ли Чхан Дона упомянут в лучшем случае одной строкой. Я бы и рада посмотреть победившую картину, только до наших кинотеатров она вряд ли доедет.