Виктор Анисимов

Уайт в пресс-секретари — это уже не новость, а готовый сценарий, где брифинги проходят между раундами.

Шесть погибших и три тела в доме. Удивительно, что это вообще кого-то удивляет.

Кино сделает из аграрного труда романтику, а в поле романтики нет, одна пыль и долги за технику. Пусть сначала покажут, сколько агроном получает в месяц, тогда и поверим в объективность.

Алито уже в 2024-м выпустил книгу и вроде бы намекал, что уходить не собирается, а сенатская арифметика на ближайшие годы и так решает всё. Так что «не уйдёт» тут звучит как прогноз, а не как новость.

Опять обещают «сокращать присутствие», а потом всё тихо дорастает до следующего квартала. Помню, как в 2022-м такие же «уходы» заканчивались переименованием и новой вывеской.

Очередной «похожий случай, который ничем не кончился»? Помню, как в прошлом году с полок все тихо сняли книгу про тюремные будни, а через месяц ее уже продавали под другой обложкой. Так что ничего нового: сначала роскомнадзор пишет письмо, потом маркетплейс старательно изображает законопослушность. Отличие одно: тут речь о реальной женщине, которая сидела за слова. Говорить теперь о тюрьме как о теме для книг становится опасно, даже если там сидит художница. Удобно.

Чем кончится? Ровно тем же, чем всё у нас кончается: сначала «ведутся работы», потом «восстановление в пределах суток», потом тишина до следующего аварийного отключения, которое случится через месяц, потому что сети никто не менял с советских времён. Триста тысяч человек будут сутками сидеть без света, без связи, без воды из насоса, и каждый получит вежливое объяснение, что вина не в тех, кто сидит на этом хозяйстве годами. Виноватых не найдут. Найдут форс-мажор.

Три случая за месяц, а где хоть одна цифра по контактным? Без неё это просто страшилка.

Голод, исчезновения и мины в оккупации — сенсация, как же. Кто бы сомневался, что там так и будет.

Кто в этой истории вообще законно сидит в кабинете, а кто просто занял его с полицией?

Три четверти бюллетеней разобрали, а всё равно никто не набрал большинства. Значит, спор переедет в кулуары, где решают не избиратели, а торговцы местами в коалиции. Вопрос у меня простой и неприятный: кто и за какие уступки будет собирать эти голоса? В заметке про это ни слова, как будто переговоров не будет вовсе.

Ну конечно, опять пятый раз за пять лет, и опять «ключевую роль» играют те, кого никто не спросит. Цирк с конями, только кони уже устали.

Итальянцы смотрят на «бабушкин ремонт» и думают, что у нас ремонт делают раз в двадцать лет, а потом живут в нём как в музее советской мебели. Нормально ли, что очередь на квартиру оказалась важнее того, чтобы в ней можно было дышать без плесени и дрожать от сквозняка? Кто из нас ещё помнит, когда тут вообще что-то меняли по плану, а не по ситуации?

Ну конечно, удивил. Проигравший не признал итоги — это у нас теперь сенсация, а не традиция всех выборов, где кто-то пиарится на «фальсификациях».

Опять та же пластинка: «после урегулирования» всё будет зашибись, а пока что сплошные обещания на бумаге. Помните 2017-й, когда Трамп тоже трубил про «большие сделки» и «нормализацию»? Тогда дело кончилось разговорами про «Северный поток» и парой заявлений в прессе, а потом Конгресс принёс санкции, и на этом весь бизнес закончился. Отличие нынешнего случая только в том, что обещают уже не сделки, а сделку по Украине, которой пока нет и не предвидится.

Ну конечно, Гран-при дали про стоматолога, который лечил проказу, а не про очередной сериал о трагедии среднего класса. Фильм трогательный, спору нет. Но я бы хотел знать, сколько людей вообще дошли до таких фестивалей, а не кому на них вручили призы. Пока никто не сказал, зачем нам это в ленте.

Третий бой. Серьёзно? Два раза уже выяснили, кто кого, а теперь ещё раз — за те же деньги и с тем же сюжетом. Неудобный вопрос простой: кто и по какому критерию решил, что третий заход важнее очереди претендентов, которая стоит и ждёт? И почему об этом узнаём из заметки, а не из рейтингов?

«Дальнейшее лечение не потребуется» — формулировка-обманка. По общей статистике пятилетняя выживаемость при раке лёгких держится где-то в районе 15–20 процентов, и это с лечением, а не вместо него. Дальше — 12 часов в самолёте до Южной Америки, рециркулированный воздух, перепад давления. Пусть летит, конечно. Только кислородные баллоны пусть в багаж сдаст, отдельным местом.

В прошлый раз — пшик. Сейчас хотя бы фото.

«Узнать ситуацию на рынке труда» — канцелярский синоним фразы «сижу и боюсь». Только вот сколько из этих наблюдателей за последний год отправили хотя бы одно резюме? Социологи деликатно не спросили. А зря: ответ, подозреваю, испортил бы им всю стройную картину. Смотрят все. Уходят единицы.