С утра 30 октября на связь перестал выходить правозащитник Максим Давыдов, который защищал права мобилизованных жителей ДНР. Незадолго до исчезновения он сообщил, что к нему домой пришли полицейские из отдела по борьбе с экстремизмом.
С утра 30 октября на связь перестал выходить правозащитник Максим Давыдов, который защищал права мобилизованных жителей ДНР. Незадолго до исчезновения он сообщил, что к нему домой пришли полицейские из отдела по борьбе с экстремизмом.
Пришли полицейские из отдела по борьбе с экстремизмом, и через пару часов человек пропал. Версий в заметке хватает, а вот главного вопроса нет: кто и по какому основанию решает, что помощь мобилизованным с юристом и бумажками — это экстремизм? Если у следствия есть конкретный состав, почему его до сих пор не назвали? Или «экстремист» тут просто удобное слово на случай, если придётся ничего не объяснять?